«Киевской Руси не было» — разбор мифа

Миф

В уличном диспуте российский собеседник формулирует распространённый тезис: «Киевская Русь» — это искусственное название временного периода, которое историки выдумали в начале XIX века, а значит, государства с таким названием не существовало^[1]. Звучит как разоблачение «украинской выдумки», но на деле здесь сложены вместе три разных утверждения, каждое из которых надо рассматривать отдельно.

Первая подмена: термин против государства

То, что термин «Киевская Русь» — поздний, чистая правда. Современники называли своё государство просто «Русь», а «киевской» его стали именовать историки XIX века, чтобы отличить от позднейших политических центров. В термин даже можно ткнуть пальцем: его ввёл Михаил Максимович — первый ректор Киевского университета — в работе 1837 года, назвав так период с IX по XIII век на том основании, что центр принятия решений был в Киеве, а сами современники и документы звали государство просто «Русь»^[8][9]. То есть «Киевская Русь» — изначально условное название периода, а не самоназвание государства. Но название и объект названия — разные вещи: то, что классификационный термин появился в XIX веке, не означает, что средневекового государства с центром в Киеве не существовало^[2]. По такой логике пришлось бы «отменить» и Византию, и Священную Римскую империю — оба термина тоже поздние.

Вторая подмена: легенда об основании против существования государства

Второй ход — свести всю историю Руси к легенде о её основании. Рассказ о призвании Рюрика действительно происходит лишь из одного источника — «Повести временных лет» — и не подтверждается параллельными источниками; подобные сюжеты «призвания на власть» встречаются у многих европейских народов, поэтому историки вполне обоснованно считают это летописной легендой^[3].

Но это утверждение о методе, а не о существовании государства. Событие становится историческим фактом лишь тогда, когда его подтверждают независимые параллельные источники; одна летописная легенда таким подтверждением не является^[4]. Признание того, что легенда о Рюрике — легенда, не делает государство Русь несуществующим: его засвидетельствуют совсем другие, независимые от «Повести» свидетельства — византийские, арабские и западноевропейские. Этот порог верификации вполне конкретен: по параллельным источникам надёжно засвидетельствованы лишь Игорь и его преемники (Ольга, Святослав), тогда как всё, что «Повесть» рассказывает до Игоря, остаётся легендарным^[7]. Оппонент же делает противоположное: объявляет легендой само государство, пользуясь тем, что собеседник не различает эти уровни.

«Династия Рюриковичей» — тоже позднее название

С легендой о Рюрике смыкается ещё один привычный штамп — «династия Рюриковичей». Здесь срабатывает та же путаница названия и объекта, что и с «Киевской Русью». Что какая-то княжеская династия действительно существовала — вне сомнений: летопись чётко прослеживает, кто чей отец и сын. Но что эта династия называла себя «Рюриковичами» — позднейшая конструкция. Самого словосочетания «династия Рюриковичей» в «Повести временных лет» нет вообще^[10][11].

На это указывает и косвенное, но красноречивое доказательство — статистика имён в самом княжеском роду. Если бы род вёл себя от Рюрика, имя основателя должно было бы быть почётным и частым. Между тем князей по имени Рюрик за всю историю — лишь три-четыре, от силы пять, тогда как Владимиров, Олегов и Игорей — без счёта^[10][11]. Непопулярность имени основателя — аргумент против того, что род осознавал себя «Рюриковичами»; само название ему приписали значительно позже^[10]. То есть и здесь оппонент выдаёт поздний ярлык за древнее самоназвание — точно так же, как с «Киевской Русью».

«Пять Русей» и выдуманная «Новгородская Русь»

Зеркальная сторона мифа «Киевской Руси не было» — попытка, наоборот, размножить Руси: мол, была Новгородская Русь, Киевская, Московская, да ещё и «цветные» — Белая, Червонная, Чёрная. Отсюда и типичный вопрос россиянина: почему же тогда вот в такой-то летописи «Русью» зовётся Новгород или Владимир-на-Клязьме?

Схему «пяти Русей» сконструировал Василий Татищев в XVIII веке: будто бы существовали Новгородская Русь со столицей в Великом Новгороде, Малая со столицей в Киеве, Белая в Ростове, Червонная в Червне и Чёрная^[12]. Но сам Татищев писал это не из летописей, а из поздних немецких и польских географов — и даже отмечал, что, например, «Чёрная Русь» в древнерусских источниках не упоминается. Из этих пяти лишь Червонная Русь — реальное историческое название: так звались города, что ныне на юго-востоке Польши (Холм, Белз)^[17]. А вот «Новгородская Русь» в источниках отсутствует полностью: словосочетания нет ни в одной летописи — это кабинетный термин, изобретённый историками задним числом^[17]. Здесь срабатывает тот же приём, что и с «Киевской Русью»: позднее классификационное название выдают за средневековую реальность.

Что на самом деле означала «Русь»: анализ летописей

Чтобы не спорить наугад, стоит обратиться к тому, как именно слово «Русь» употребляется в самих летописях — и это сделали российские историки, которым оппонент по определению доверяет больше. Владимир Кучкин (Институт российской истории РАН) проанализировал работы исследователей от Татищева до современности и показал: поскольку летописание велось в разных центрах — Лаврентьевский, Ипатьевский, Троицкий, Новгородский списки, — то и понимание Руси различалось и от места (пространственная динамика), и от времени написания (временная динамика)^[13].

Соединив обе динамики, российские исследователи пришли к выводу, противоположному имперской мифологии: понимание Руси со временем не расширялось, а сужалось. В IX–XII веке «Русь» — это территория современной Северной Украины (Киевщина, Черниговщина, Переяславщина), а к XII–XIII веку — преимущественно сама Киевщина^[14]. Другая исследовательница, пытавшаяся найти в источниках «широкое» понимание Руси, подсчитала: три основных списка употребляют слово «Русь» 717 раз, и лишь четыре из них толкуются широко^[15]. То есть единичные цитаты, где «Русью» зовётся Новгород или Залесье, — статистическое исключение, которое профан вырывает из контекста, а специалист видит как редкое отклонение от нормы^[15]. Сам же миф «все мы Русь» имеет конкретный источник — «Синопсис» Иннокентия Гизеля второй половины XVII века, откуда его тиражировала вся последующая имперская и советская историография^[16].

Донаучная эпоха: почему Татищеву и Карамзину нельзя верить буквально

За этим стоит и методологическое замечание. История как наука возникла лишь в первой половине XIX века — после работ немца Леопольда фон Ранке, заложившего критику источников и работу в архивах как основу ремесла. Всё, что писали до того — Татищев, Ломоносов, Карамзин, — относится к донаучной эпохе: автор брал документы, складывал их вместе и делал собственные выводы, не проверяя критически^[18]. Поэтому ссылаться на «пять Русей» Татищева в XXI веке — то же самое, что сверяться с алхимиком вместо химика.

До государства: когда археология не подтверждает летопись

Полезно видеть и нижнюю границу — что было до Руси. «Повесть временных лет» перечисляет 14 племенных объединений (семь из них — на территории современной Украины), но на археологию этот перечень не ложится: здесь прослеживаются лишь две культуры — роменская и волынцевская, в которые летописные поляне, древляне, волыняне, уличи вписываются вместе, а северяне отдельно^[19]. То, что было до Руси, историки реконструируют через понятие «вождество» (chiefdom) — социологический конструкт XX века, промежуточное звено между племенем и ранним государством, перенесённый из исследований племён Тихого океана^[20]. Это ещё раз показывает: и «Русь», и её предыстория — предмет реконструкции по источникам, а не готовая этикетка, которую можно просто наклеить на современную Россию.

«Первая столица Руси» — неверно поставленный вопрос

Отдельная ловушка прячется уже в самой формулировке «какая первая столица Руси». Понятие «столица» — реалия раннего Нового времени: до XVI–XVII веков такого понятия в Европе не существовало вообще, раннесредневековое государство через «столицу» не описывалось (Мадрид, например, стал столицей Испании только при Филиппе II)^[6][23]. Так что требовать «первую столицу» от государства IX–X веков — это накладывать позднюю категорию на эпоху, которой она чужда. Неверно поставленный вопрос не доказывает «несуществования» Руси — он лишь выдаёт анахронизм самого оппонента.

Это не только полемический аргумент, но и позиция украинской академической науки. Новейшее многотомное издание «Україна. Нариси історії» (Институт истории НАН Украины, с 2023 года) в примечании на странице 301 прямо фиксирует: термина «столица» древнерусские источники — ни летописи, ни другие — не знают^[21]. То же показал и российский медиевист Александр Назаренко в докладе «Была ли столица в Древней Руси» на московской конференции «Столичные и периферийные города Руси и России…» (декабрь 1996): единственное близкое выражение — Иларионово определение Киева как «первопрестольного матерограда», но и оно просто калькирует греческую церковную формулу для главных («первенствующих») кафедр, а не описывает политическую столицу^[22]. То есть Киев был не «столицей», а центром принятия решений и духовным ядром — местом кафедры митрополита; именно за этот статус, а не за абстрактную «столичность», и бились князья. Этот статус Киев утратил лишь после монгольского вторжения, когда митрополит выехал из города^[23].

Зеркало: Андреевский флаг

Ярче всего двойной стандарт виден, когда тот же «источниковый» критерий повернуть против оппонента. На просьбу объяснить Андреевский флаг у себя за спиной — почему он назван в честь апостола Андрея Первозванного и какое отношение Андрей имеет к России — собеседник ответа не имеет^[5].

А ответ показателен: связь апостола Андрея с Русью происходит ровно из той же «Повести временных лет», которую оппонент только что отверг, — из легенды о путешествии Андрея вверх по Днепру и благословении холмов, где встанет Киев. Российская империя сделала Андреевский крест основой военно-морского флага, опираясь на эту самую летописную легенду. Выходит, тот, кто требует «книжного» подтверждения для Киевской Руси, сам держится за легенду — как только она работает на нужный нарратив.

Итог

Тезис «Киевской Руси не было» держится не на источниках, а на трёх последовательных подменах: поздний термин выдают за отсутствие государства, легенду об основании — за всю историю Руси, а собственную легендарную символику при этом оставляют вне критики. Различив термин, легенду и государство, видим, что никакого «разоблачения» нет — есть лишь риторический приём.