Расстрелянное возрождение: как Москва убила культуру

Возрождение 1920-х

1920-е годы в Украине — время мощного культурного подъёма. Николай Хвылевой был, по оценке историка Людмилы Турчиной, одним из лидеров — если не главным лидером — украинского возрождения той эпохи^[1]. Вокруг него и таких фигур, как неоклассики (Николай Зеров), бурлили литературные дискуссии, формировалась современная украинская словесность.

Как Москва сворачивала свободу

Этот подъём происходил в условиях советской власти — и власть его подавила. Хвылевого отправили за границу в 1928 году, его позицию рассматривали на пленумах ЦК КП(б)У, а нарком просвещения Николай Скрыпник дал «хвылевизму» классовое, клеймящее определение — будто это «идеологическая почва кулака»^[2]. Свободную литературную дискуссию постепенно сворачивали в пользу единственного дозволенного шаблона — соцреализма. Это была не случайность, а политика.

Самоубийство 1933 года

Развязка совпала с Голодомором. В последние годы Хвылевому разрешали выезжать в сёла, чтобы фиксировать последствия голода; по одному из предположений, в одном из сёл он увидел труп собственного отца^[3]. В 1933 году Хвылевой покончил с собой — акт отчаяния на фоне одновременно истребления крестьянства голодом и уничтожения украинской культуры.

Расстрелянное возрождение

Судьба Хвылевого — не исключение, а символ. Целое поколение украинской творческой и научной элиты 1920-х было уничтожено в 1930-х. Название явлению — «расстрелянное возрождение» — дала одноимённая антология Юрия Лавриненко (1959). В её предисловии прямо сказано: эти произведения были запрещены и уничтожены в результате новой политики Москвы по подавлению и колонизации Украины после 1933 года.

Что это значит

«Расстрелянное возрождение» — прямое опровержение мифа о советском «расцвете» украинской культуры. На деле 1920-е дали всплеск, а 1930-е — системное истребление его носителей. Это та же имперская логика, что и Голодомор: физически уничтожить не только крестьянство, но и интеллектуальную элиту, способную удерживать нацию отдельной. Культура, которую не смогли подчинить, была стёрта — но не до конца: именно благодаря таким, как Хвылевой, мы знаем, что́ было уничтожено.